С тобой я самая

С тобой я самая верная,

С тобой я самая лучшая,

С тобой я самая добрая,

Самая всемогущая.

 

Щедрые на пророчества

Твердят мне:

— Счастье кончается!

А мне им верить не хочется,

Мне их слушать не хочется,

Ну их всех!

 

Ничего не кончится

Так иногда случается!

 

1963

Пусть друзья простят

Пусть друзья простят меня за то, что

повидаться с ними не спешу.

Пусть друзья не попрекают почту,—

это я им писем не пишу.

Пусть не сетуют, что рвутся нити,—

я их не по доброй воле рву.

Милые, хорошие, поймите:

я в другой галактике живу!

Письмо

Просто синей краской на бумаге

неразборчивых значков ряды,

а как будто бы глоток из фляги

умирающему без воды.

Почему без миллионов можно?

Почему без одного нельзя?

Почему так медлила безбожно

почта, избавление неся?

Наконец–то отдохну немного.

Очень мы от горя устаем.

Почему ты не хотел так долго

вспомнить о могуществе своем?

Открываю томик одинокий

Открываю томик одинокий –

томик в переплёте полинялом.

Человек писал вот эти строки.

Я не знаю, для кого писал он.

 

Пусть он думал и любил иначе

и в столетьях мы не повстречались…

Если я от этих строчек плачу,

значит, мне они предназначались.

 

1948

Осчастливь меня однажды

Осчастливь меня однажды, позови с собою в рай, исцели меня от жажды, подышать немного дай! Он ведь не за облаками, не за тридевять земель, – там снежок висит клоками, спит апрельская метель. Там синеет ельник мелкий, на стволах ржавеет мох, перепархивает белка, будто розовый дымок. Отливая блеском ртутным, стынет талая вода… Ты однажды ранним утром…

Ожидание

Непреодолимый холод… Кажется, дохнешь- и пар! Ты глазами только молод, сердцем ты, наверно, стар.   Ты давно живешь в покое… Что ж, и это благодать! Ты не помнишь, что такое, что такое значит ждать!   Как сидеть, сцепивши руки, боль стараясь побороть… Ты забыл уже, как звуки могут жечься и колоть…   Звон дверных стеклянных…

Не сули мне

Не сули мне золотые горы, годы жизни доброй не сули. Я тебя покину очень скоро по закону матери–земли. Мне остались считанные весны, так уж дай на выбор, что хочу: елки сизокрылые, да сосны, да березку – белую свечу. Подари веселую дворняжку, хриплых деревенских петухов, мокрый ландыш, пыльную ромашку, смутное движение стихов. День дождливый, темень ночи…

Не охладела, нет

Не охладела, нет,

скрываю грусть.

Не разлюбила,—

просто прячу ревность.

Не огорчайся,

скоро я вернусь.

Не беспокойся,

никуда не денусь.

Не осуждай меня,

не прекословь,

не спорь

в своем ребячестве

жестоком…

Я для тебя же

берегу любовь,

чтоб не изранил насмерть

ненароком.

Не отрекаются любя

Не отрекаются любя. Ведь жизнь кончается не завтра. Я перестану ждать тебя, а ты придешь совсем внезапно. А ты придешь, когда темно, когда в стекло ударит вьюга, когда припомнишь, как давно не согревали мы друг друга. И так захочешь теплоты, не полюбившейся когда–то, что переждать не сможешь ты трех человек у автомата. И будет, как…

Не боюсь, что ты меня

Не боюсь, что ты меня оставишь

для какой–то женщины другой,

а боюсь я,

что однажды станешь

ты таким же,

как любой другой.

И пойму я, что одна в пустыне,—

в городе, огнями залитом,

и пойму, что нет тебя отныне

ни на этом свете,

ни на том.